Определения СКЭС ВС РФ от 29.12.2025 по делам № А40-212452/2024 и А40-212316/2024 АО «РусГидро Снабжение» и АО «Управляющая компания ГидроОГК»

Позиция Верховного Суда РФ

ВС РФ признал условие об обязанности исполнителя проверять своих контрагентов допустимым инструментом, направленным на снижение рисков для заказчика, и отменил решения антимонопольного органа. Суд не усмотрел в этом условии признаков ограничения конкуренции: оно распространяется на всех участников закупки и, следовательно, ставит их в равное положение.

Проверка добросовестности контрагентов и соблюдения ими налоговых обязательств давно вошла в практику компаний, а точнее специалистов, которые отвечают за налоговые вопросы. Если коротко, то подход строится на следующем.

В налоговых спорах существует презумпция добросовестности налогоплательщика, основанная на том, что его действия всегда экономически оправданы, а сведения в декларации и отчетности достоверны¹. При этом именно на налоговый орган возложена обязанность установить и оценить все обстоятельства, опровергающие эту презумпцию².

Еще один момент – когда речь идет о правомерности принятия вычетов НДС, отражении расходов по налогу на прибыль или применении льгот, налоговые органы неизбежно ставят вопрос: проявил ли налогоплательщик должную осмотрительность в отношении своих контрагентов? Как правило, от налогоплательщика ожидается, что он:

•        проверит деловую репутацию и возможности контрагентов исполнить контракт (в части персонала и основных средств);
•        удостоверится в том, что у контрагента есть место ведения деятельности (офис, промышленная площадка и др.) и собственные активы;
•        проверит, насколько компании известны в соответствующем сегменте рынка, и т. п.

Если налогоплательщик подтвердит, что действовал добросовестно и проверил, благонадежны ли контрагенты, то налоговый орган не сможет привлечь его к ответственности, ведь в его действиях не будет состава налогового правонарушения³.

___________________________________________________________________________________________________________________________

Комментарий 

П.А. Соловьев,
старший юрист антимонопольной практики «Пепеляев Групп» 

ФАС России в совместном письме с ФНС России от 15.05.2025 № ЕД-17-31/1324/МШ/45087/25 рекомендовала заказчикам при проведении закупок применять сервисы оценки юридических лиц и индивидуальных предпринимателей. Но в комментируемых судебных спорах антимонопольный орган пришел к выводу, что перенос обязанности по проверке контрагентов на исполнителей контрактов ограничивает конкуренцию.

На наш взгляд, ФАС России фактически подменила стадию допуска к закупке стадией исполнения контракта. Обязанность по проверке контрагентов, закрепленная в качестве условия договора, по своей правовой природе не может ограничивать конкуренцию и не относится к процедуре закупки как таковой. Как указал ВС РФ, условие договора об обязанности исполнителя осуществлять проверку контрагентов не является требованием к участникам торгов и не относится к процедуре закупки, а антимонопольной службой не было доказано иное. Вот если бы заказчик установил соответствующее условие в качестве требования к участникам торгов либо в виде критерия оценки заявок, это потенциально могло бы повлечь сокращение числа участников и, как следствие, ограничение конкуренции. Но наличие указанных фактов должна доказывать антимонопольная служба. В данном случае выбранный заказчиком подход позволил усилить защиту его интересов и одновременно минимизировать потенциальное отрицательное влияние на конкурентную среду.

Без сомнения, позиция ВС РФ выглядит логичной. Условие договора о проверке контрагентов представляется обоснованным и направлено на то, чтобы митигировать риски заказчика (то есть минимизировать последствия их возникновения), связанные с возможным недобросовестным исполнением контракта. Такое решение можно рассматривать как положительный пример разграничения необоснованных условий договора, способных привести к ограничению конкуренции, и допустимых комплаенс-механизмов, которые, хотя и усложняют исполнение контракта, тем не менее не нарушают требований законодательства и дают заказчику дополнительные гарантии.

Вместе с тем, несмотря на формально корректные и понятные мотивы ВС РФ, его решение оставляет открытые вопросы.

Прежде всего, каким образом следует оценивать дополнительные условия, включаемые заказчиками в контракты? Суд не сформулировал четких и определенных критериев проверки контрагентов, ограничившись ссылкой на Постановление Пленума ВАС РФ № 53, в котором раскрывается понятие должной осмотрительности при выборе контрагента.

ВС РФ указал, что антимонопольной службой не был доказан факт влияния спорного условия на конкуренцию, что и послужило основанием для отмены ее решения. В результате трудно прогнозировать, каким образом антимонопольный орган или суды должны оценивать дополнительные обязанности по проверке контрагентов, устанавливаемые заказчиками в договорах. В частности, остается нерешенным вопрос: будет ли считаться чрезмерным требование о проверке контрагентов с использованием закрытых информационных систем (например, СПАРК), либо подобное условие все еще может рассматриваться как разумное и допустимое?

Кроме того, поскольку четко обозначенных критериев фактически нет, у заказчиков появляются широкие возможности установить дополнительные требования. Теоретически ничего не мешает включить в условия договора обязанности исполнителей по проведению антикоррупционных, санкционных, налоговых и иных видов проверок своих контрагентов. Хотя формально такие обязанности и будут оставаться условиями договора, на наш взгляд, требования о наличии у исполнителя, к примеру у субъекта малого предпринимательства либо его контрагентов, определенных комплаенс-систем с высокой долей вероятности могут быть восприняты как ограничение конкуренции и несоответствие положениям законодательства о закупках.

С нашей точки зрения, позицию ВС РФ следует воспринимать как сформулированную применительно к конкретным обстоятельствам дела. Суд указал на недоказанность антимонопольным органом конкретных обстоятельств, свидетельствующих об ограничении конкуренции, и именно по этому основанию признал его решение подлежащим отмене. Таким образом, Определение может и не повлечь формирования правового прецедента для рассмотрения аналогичных дел.

Отдельного внимания заслуживает вопрос об ответственности исполнителя контракта. Как было отмечено, соответствующие требования закреплены в договоре и не относятся ни к требованиям к участникам закупки, ни к условиям проведения торгов в целом. Следовательно, исполнитель будет нести общегражданскую ответственность за ненадлежащее исполнение условий заключенного договора. Но остается неочевидным, за что именно исполнитель должен нести ответственность: за сам факт наличия недобросовестного контрагента либо исключительно за непринятие разумных и достаточных мер по его проверке? И какие правовые последствия могут ему грозить?

Вызывает вопросы и возможность заказчиков увязывать подобные обстоятельства с начислением неустоек и использовать их в качестве основания для одностороннего отказа от исполнения контракта, а равно и допустимость включения исполнителя в реестр недобросовестных поставщиков.

В целом реальные последствия комментируемого Определения ВС РФ можно будет объективно оценить лишь в процессе формирования правоприменительной практики.